Апр

1

А.Л. Журавель: «Люди просто говорят, обратите на нас внимание»

Автор: mosquites

Конец осени и начало зимы – традиционно бурная пора для научно жизни на кафедре землепользования и кадастров. Именно в это время, как правило, происходит то, к чему аспиранты и соискатели кафедры идут долгие годы, а именно защиты диссертационных работ. В этом учебном году главными ньюсмейкерами были Р.В. Жданова, О.Б. Раевская, Э.А. Выходцев и А.Л. Журавель. Все диссертации были интересными, вызвавшими положительные отзывы членов диссертации. Любопытно, что диссертации охватывали многие стороны экономической жизни страны: и сельское хозяйство, и атомные электростанции и морские порты.

С автором работы, посвященной как раз морским портам, сотрудником Министерства имущества Хабаровского края А.Л. Журавелем мы и побеседовали об его эмоциях после защиты, о причинах, побудивших его писать диссертационную работу и незаметно вышли на разговор о жизни, стране и будущем. Этим интервью мы начинаем наш проект «Портреты», посвященный предстоящему юбилею кафедры.

— Александр Леонидович, Какие основные эмоции от защиты: от самого процесса и результата?

— Первые эмоции… Ну, мы мужчины не знаем, что такое беременность, но тем не менее процесс, наверное, сходный. Он должен долго-долго греть, по крайней мере, какой-то определенный срок и в конце концов должно появиться то, что тебя сможет порадовать. Для меня это было примерно такое состояние. Я упорно шел к этой цели и счастлив, что мне хватило здоровья, терпения и, самое главное, что мне повезло с руководителями. Бывают у человека счастливые минуты, вот для меня объявление результатов было счастливыми минутами в моей жизни.

— А вот в процессе защиты был такой момент, который доставил наибольшее волнение? Или всё прошло довольно гладко?

— Дело в том, что сам по себе я достаточно публичный человек. Вот Алла Андреевна (Мурашева, научный руководитель А.Л. – zemcad.ru) очень переживала за то, как у нас пройдет доклад. Я честно скажу, что за сам доклад не переживал. А переживал за подготовку доклада. А когда он у меня есть, и я знаю, о чем говорить, то я чувствую себя свободно. Конечно, очень беспокоился за вопросы-ответы. Считаю, это такой непредсказуемый момент, как и на любом экзамене не знаешь, какой вытянешь билет. Когда мы были молоды и сейчас – тоже самое. Но члены диссертационного совета не особо свирепствовали, защита прошла достаточно демократично. На мой взгляд, было пару вопросов, на которые я ответил не так, как хотелось бы, но, по крайней мере, такого, чтобы я «поплыл», не было. Это хорошо. Единственный момент, который я запомнил очень четко: мне хватило терпения, самообладания и выдержки до самого последнего момента, до заключительной благодарственной речи. И вот когда мне предоставили слово, это, наверное, на каком-то подсознательном уровне, управлять собой было уже сложно, я чувствовал, что горло у меня перехватывало и в глазах даже что-то щипало, по крайней мере, хорошо, что я видел членов диссертационного совета, а они с пониманием на все это смотрели, никто там не ухмыльнулся, все понимали, что это объясняется напряжением, которое наконец-таки спало, и ты можешь позволить себе расслабиться. Вот этот момент я очень четко запомнил.

— А интерес к портам, он вызван исключительно тем, что это связано с Вашей профессиональной деятельностью или с тем, что тема интересная?

— Это так сложились звезды. Я на Дальний Восток переехал жить в 1987 году. Первое место моей работы было «Охотский морской рыбный порт». Я там не был большим руководителем, но, тем не менее, я горжусь, что у меня есть такая запись в трудовой книжке. Сейчас моя профессиональная деятельность не связана напрямую с портами – она связана с землепользованием, с управлением земельными ресурсами, я работаю в Министерстве имущественных отношений Хабаровского края. А уже тема так выкристаллизовалась: большую роль сыграла Алла Андреевна. Она что-то в теме такое увидела, а я не возражал. И мне было, где брать материал, потому что все территории, где у нас в Хабаровском края есть порты, для меня близкие, там работаю люди, с которыми можно общаться, у которых можно брать материал. Тема вообще благодатная и, я больше скажу, чем ближе мы подходили к финишу нашей работы, я говорил Алле Андреевне: «Алла Андреевна, мне очень нравится то, что мы с Вами выбрали, я даже сам не ожидал». А уже те оценки, которые звучали на защите и выступлении членов диссовета и после официальной части, много было высоких оценок, я. Конечно, это отношу в большей мере в адрес Аллы Андреевны, это только благодаря ей всё так получилось, и известную роль здесь сыграл, конечно, Анатолий Александрович (Варламов, заведующий кафедрой – zemcad.ru), который на протяжении всего времени уделял нам внимание. Я ему тоже очень благодарен не только за моральную поддержку, но и за такую опеку, можно так выразиться, я ее чувствовал постоянно.

— Так как я здесь, на кафедре, не первый год, то много видел и аспирантов и своих коллег, очень часто многим аспирантам не хватает и в рассуждениях, и в изложении материала работ логичности, связности, умения вывести одно из другого. У Вас, я всегда отмечал, даже когда Вы выступали на кафедре, в этом смысле всё идеально получается. Но я думал, что это связано с Вашей деятельностью, с тем, что Вы хорошо знаете материал, что безусловно так. Но когда ученый секретарь совета зачитывала Вашу биографию и говорила, что по первому образованию Вы математик – это, конечно, накладывает отпечаток. Помогало Вам изначальное образование как-то в написании экономической диссертации?

— Знаете, конечно, судьба у меня очень многогранная. По специальности я – математик. Но если глубже заглянуть в специальность, то я не математик-педагог, а я математик-программист, хотя когда учился в университете, у нас была и педагогика, в университете готовили и программистов и педагогов.

— Университет был в Белоруссии?

— Да, в Гомеле. Хотя по молодости я мечтал быть учителем и именно учителем математики, но судьба сложилась по-другому. Учителем как таковым я работал всего лишь три месяца в школе. Потом работал немного младшим научным сотрудником в университете, работал ассистентом в высшем учебном заведении. В то время мои педагоги меня усиленно тащили в математическую науку, но по складу характера, мне казалось, я совсем для другого скроен и мне в тех рамках было очень тесно. В свое время я работал в очень престижном заведении – филиал Института математики Академии Наук Белоруской СССР, лаборатория конечных групп. У нас был руководителем член-корреспондент Академии Белоруссии, ученик Отто Юльевича Шмита Сергей Алексеевич Чунихин. Он тоже был во мне заинтересован, принимал участие в моей жизни, говорил: «Саша, ты защитишься». Но мне было очень грустно сидеть в лаборатории, мне хотелось более интересной жизни. Я от этого уехал, уехал на Дальний Восток. Вся моя жизнь – это общественная жизнь, комсомольская работа, партийная работа, потом когда в нашем государстве ценности сменились, я занимался 10 лет коммерческой работой, она тоже сыграла определенную роль в моей судьбе. С этого периода времени у меня остались очень хорошие друзья, порядочные. А сейчас, когда снова перешел на государственную службу, что-то меня снова потянуло в науку. Весь этот период, о котором я говорю: и школа, и партийно-комсомольская работа, и сейчас работа в госструктуре – помог мне, всё это отточило умение видеть главное, логично выстраивать свой материал, давать доказательные вещи, чтобы убедить. На всех этапах своей жизни, я работал руководителем не маленького масштаба, я всегда ставил задачу не заставить человека, а убедить, а чтобы убедить, надо знать свой материл, обладать и ораторскими данными и логикой и многими другими факторами. Все это помогает. И если что-то получается, это не в один момент возникло.

— А желание написать диссертацию, когда перешли на государственную службу – это вот желание само по себе или это как проявление новомодной тяги наших чиновников к ученым степеням?

— У меня изначально был такой чисто прагматический период. Балерины не могут до конца жизни танцевать на сцене, спортсмены не могут до конца жизни бегать по атлетическим манежам и на катках, государственные служащие тоже не могут там работать до бесконечности. Наша работа ограничена возрастным цензом. И причем возрастной ценз – не такой, когда ты уже развалюха и тебе ничего не надо, а такой, когда ты еще, если здоровье сохранилось, можешь послужить и людям и делу. Поэтому я когда определял, что наступит скоро срок – тогда, когда я задумался, это еще казалось далеко – через два года у меня наступает тот период, который называется пенсионный, но со мной могут продлить контракт еще на 5 лет, но все равно это же все очень быстро проходит. Особенно когда ты немолод, и эти 2, 3 – 5 лет очень быстро пролетят, как вода протекает между пальцами. А я знаю, что работа лекционно-преподавательская, педагогическая мне всегда нравилась, я с восьмого класса долгое время работал в пионерских лагерях (вожатым, воспитателем и старшим вожатым и начальником лагеря), потом же сейчас, будучи в Министерстве, нас много привлекают к семинарским занятиям. В Хабаровске лет 8 был филиал Всероссийской школы предпринимательства и приватизации, он был создан на базе Хабаровска, они очень тесно работали с Министерством, и там мы были очень востребованы и не только для тех, кто приезжал к нам в Хабаровск, меня отправляли читать лекции и в Якутию, Приморье, что касается территории нашего Хабаровского края – про это я уже и не говорю, этим нам нужно заниматься, это наша работа. Когда придет срок уйти с государственной службы, я знаю, что приду в ВУЗ и буду работать со студентами, я знаю, что им давать, как им давать.

— А почему выбрали для защиты наш совет, нашу кафедру?

— Мы с Аллой Андреевной начали работать над нашим исследованием в Хабаровске. Она была еще заведующей кафедрой Тихоокеанского университета. Потом она мне говорит: «Александр Владимирович, я переезжаю в Москву… » На что я говорю, что это будет все очень сложно, все наши планы рухнут. «Я думаю, Вы зря расстраиваетесь. Может, даже это будет лучше, если у Вас есть возможность приезжать. Мы будем с Вами ближе к центру, где нас будут консультировать и направлять». Так оно и получилось. Здесь Анатолий Александрович проявил интерес к этой теме. Алла Андреевна сюда переехала, мы тему немного подкорректировали с участием Анатолия Александровича. Он за счет своего опыта, багажа подсказал, куда надо двигаться и будет интересная работа. И он оказался прав.

— А на практике вообще буду результаты востребованы? Вы бы хотели, чтобы они были востребованы?

— Я бы очень хотел. У меня один из отзывов на автореферат – это отзыв администрации морского порта «Ванино» — как раз тот, на базе которого мы проводили исследования. В процессе работы над диссертацией я много консультировался с руководством порта и, в частности, они мне говорили, что после моего возвращения хотели бы начать работы по практическому применению моих разработок.

— Александр Леонидович, Вы уже давно живете на Дальнем Востоке. Для нас, жителей европейской России — это же практически край мира. Тем более, что из СМИ мы постоянно слышим страшилки о том, что это уже и не совсем Россия. Скажите, как человек оттуда, действительно ли дальневосточные регионы уже больше тяготеют к Китаю и Японии, чем к России?

— Да нет, конечно. Дальний восток – он большой и разный, и по уровню жизни и по трудностям. Например, наш Хабаровск уже в третий раз признается лучшим городом России по благоустройству. И это неслучайно, там действительно есть, чем гордиться, и есть, что показать. А северные поселки, города – это просто беда. Если рассказывать, то жалко тех людей, которые там на сегодняшний день пребывают. И они никому не нужны. Те, кто могли, они уже уехали. Но масса таких людей, которым некуда ехать, незачем ехать, не на что ехать. И они там остаются – это просто брошенные люди. Тут они начинают вспоминать, что вот какая Аляска была плохая, а сейчас как там хорошо живут. Чукотка была какая? – Сейчас пришел Абрамович, все они счастливы и довольны. Какой бы Абрамович к нам пришел… Если завтра скажут, что эту территорию возьмут Китай или Япония, обеспечив населению хорошую жизнь, то, мне кажется, люди даже на улицу не выйдут, потому что очень устают от безденежья, от бесперспективности, от глухой тоски. Но это другая тема, долгая.

— Так интересная же тема.

— Люди просто говорят, обратите на нас внимание. Если мы там живем, дайте нам возможность, чтобы человек мог выехать сюда. И не раз в пять лет. Они ведь вообще, в принципе выехать сюда не могут. Живя на севере Дальнего Востока, люди не могут выехать своих близких, они забыли, что такое море, что такое тепло… Было время, я сюда ездил в 70-х годах, так там были зарплаты в три раза больше, чем здесь. Здесь в институте, в НИИ, я получал 100 рублей, а когда туда приехал сразу 300 рублей получал, и я чувствовал себя таким богатым. Я каждый год ездил сюда в отпуск, ничего ни у кого не занимал и на морях бывал… А сейчас такого нет. Сейчас там зарплаты в разы меньше, а продукты в разы дороже. Вот хлеб, к примеру, стоит 60 рублей, молоко стоит 120 рублей, яблоки стоят 400 рублей килограмм. А зарплаты такие у нас, что нашу хабаровскую зарплату не сравнить с московской. Когда у меня знакомый работает, 14 тысяч зарплата, это у человека 35 лет стажа, он отличник народного образования, это он весь такой дипломированный и на весь край единственный, к тому же учитель начальных классов. А в Москве моя подруга, тоже с такими же знаниями, тоже много отработала, 60 тысяч получает. Вот тебе результат.

— Может быть, в том числе путем внедрения Ваших предложений ситуация и улучшится.

— Мы надеемся, что всё в конце концов будет лучше.

— Дай Бог. Спасибо.

Share on Facebook

Ваш отзыв

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.